Александр Сиротин
После 18
Художник всегда рассматривал человеческое тело как объект – анализируя анатомические атласы и проводя
многие часы за штудиями он проникается идеей Высшего совершенства пропорций.
Отношения любящих людей наполняют этот совершенный объём гармонией и
восхищением за мимолётное единение с Абсолютом. Климт, рисовавший пары
в моменты любовного единения, и иронизирующий Бердслей, со своим видением
отношений, и чувственный мир Гогена - всё это грани того, что можно назвать
художественным воплощением идеи плоти. В истории искусства можно даже
проследить различные этапы изображения Адама и Евы: невинные рисунки
«по образу и подобию» сменяли времена ханжества в искусстве, а потом
возрастающий интерес к человеку менял курс на открытость.
И так несколько раз.
И теперь восприятие обнажённого
человека скорее рассматривается обществом как мёртвая натура,
не наполненная чувственностью, или как образец созданный творцами
прошлых эпох и потому уже безапелляционно хороший и соответствующий
нормам морали. Погружение в современный мир чувственности и потому взгляд
на происходящее под несколько другим, новым, углом зрения вызывает ту же
реакцию, как и во времена прошедшие, к тем, кого сейчас воспринимают за
классиков и кого приводят в пример новые фарисеи.
Древний трактат «Кама-Сутра»
рассказывает о радостях телесной любви. При всей откровенности это
не воспринимается как вульгаризм и пошлость. Это мы – человеки.
Познающие мир и себя на этом уровне, в этой оболочке и в этом качестве.
Дарующие небольшой кусочек счастья другому. А художник – это просто
проводник Высшего для рассказа об Этом. ©
